Каникулы – счастливая пора относительной свободы. Всегда надо оговаривать относительность свободы. На этот раз наша свобода ограничивается распорядком жизни нашей малышки Фей. Мы думали выехать в пятницу 25 июля поутру, чтобы Фейга спала в машине, но не удалось. Правда, мы и не слишком спешили. Потому что свобода! Часом раньше или часом позже, какая разница? Выехали мы около десяти, заметили, что по мосту Шамплейн слишком напряжённое движение, поехали через Картье и, возможно, очень правильно сделали. Во всяком случае обошлось без пробок. Решено было ехать неспешно, вольготно, часто и подолгу останавливаться. Расчёт был 400 километров в день. Заранее забронировали ночёвки в мотеле и гостинице. Ехалось хорошо, дорожных работ встретилось не слишком. Останавливались опять же по расписанию Фей, от кормления до кормления, т.е. каждые полтора-два часа. Покуда бричка катит, Фейга спит. А если не спит, то играет. А вот если уже не играет, то пора останавливаться, кормиться, выгуливаться, чтобы ехать дальше. Обедали в бывшем «Месьё Путин», теперь перекупленном сыроделом Лёмэром. Забегаловка преобразилась, получив внешний лоск и утратив былой шарм. Но кормят по-прежнему путинами, много и сытно. Мы, естественно, не смогли съесть трёх даже обычных порций и доедали их на файф о’клок и на ужин. Ночевали в оберж де л'Анс (по хорошему надо переводить это как Мысовый приют, но звучит уж больно сиротски).
Хорошее местечко, но было бы правильней назвать его мотель, при дороге двухэтажное вытянутое в линию строение, типичный мотель, но с претензиями. Эти претензии продиктованы прекрасным видом на устье реки святого Лаврентия.
Расположен этот мотель на выезде из города Ривьер-де-Лу (т.е. Волчья речка). Владеют им идейные крохоборы. Пусть бы только это, но ведь ещё и ленивцы. Обещан был завтрак в семь утра, а в семь двадцать четыре это создание только спустилось в ночной рубашке в кухню. Мы оскорбились и уехали завтракать в эН, такая местная забегаловка Нормандэн, где нам дали то же самое, что было обещано в мотеле, ну, чуточку только дороже. Надо сказать, что четыре сотни километров для нас – тьфу! Но, странное дело, мы в пятницу добрались до места ночёвки только к половине седьмого вечера. В субботу же в мотеле (забыл название), что в центре городка Сент-Ан-де-Мон (что в переводе святая Анна горы, м-да, странно это), мы были уже около часу дня. Отобедали в ресторанчике рядом с заправкой и хорошо отобедали. Много салата, курочка-гриль и куриные шашлычки. Было жарко. Мы узнали ногами, где пляж, и отправились купаться. Мы, разумеется, не стали плюхаться в луже болотистого заливчика, как все нормальные люди, а полезли собственно в океанообразный Сен-Лоран. Ух! Градусов двенадцать максимум! Задорно мы так поплавали с Зякой на серфинговой доске. Я даже нырнул разок, но на глубине вообще ужас. Бодрит.
Мотель нас уморил кондиционером. Крошка поклялась больше не заказывать шикарных номеров. И вообще заранее резервировать в наших Гаспези совершенно бессмысленно. В разгар сезона полно свободных мест везде! Выехали мы в воскресенье не поздно, угостившись континентальным завтраком (такое название для тостов с джемами, кофе, соком и фруктами (условно говоря). Наша цель была уже близка. Последние четыре сотни кэмэ мы преодолели по 198 и 132, проехав через городок Мордоквиль (Мордок обнаружил в тех краях залежи медной руды, большое ему спасибо). Там нас слегка покусала летучая мерзость, но только слегка. Фейга своим появлением произвела фурор в тамошнем музейчике при медных разработках: прити, кьюти, лавли... Обедали трудно в Гаспе. Фуя-фуя на это артистическое кафе. К пику Авроры ведёт почти военно-грузинская дорога. Но вид на дырявую гору и на посёлок Персе, на остров Бонавантюр и на залив с выходом в Атлантику умопомрачительный. Мы будем им умопомрачаться всю последующую неделю.
Шале наше имеет великолепную, соборную аккустику и потому после девяти мы переходим на шёпот и шелест простыней.
Понедельник – бакалейная лавка, прозываемая «магазин женераль», купание (лучшее по всему побережью, пляж агатов), дождь, жрачка в прескверной забегаловке, ИГА в Гран-Ривьер, прогулка по Персе.
Мы не лежебоки, поэтому в магазин женераль мы приехали до его открытия. Тётка в магазине объяснила, что летом они открываются на полчаса раньше, т.е. в 9-30, а первая экскурсия будет только в 10. Ладно. Мы пошли пройтись и вдруг обнаружили, что мы и прежде бывали здесь, только по другому поводу. Раньше здесь была бутика и мастерская по обработке агатов. Они же показывали, как эти агаты искать на пляже. Потому и пляж называется агатовым. Тогда же Крошка преуспела в поисках агатов, а я обнаружил лучший на побережье пляж, вернее, лучшее купание. Пусть водичка очень свежая, но зато сразу глубоко. В трёх шагах от берега уже не донырнуть до дна. Я обрадовался этому пляжу, как старинному другу. Зяка забыл свои плавки, поэтому купался в замечательно красных трусах. Купался – это такая гипербола. Он бросался в воду на своей серфинговой доске, дико визжа, делал полукруг радиусом в три метра и выскакивал на берег, чтобы согреться. Не могу сказать, что мой полукруг был значительно больше, но я тем не менее нырял, чтобы пробудить воспоминание о былых ощущениях. Я помню этот ожог от холодной воды и особенно тоску от того, что невозможно вполне насладиться этим ощущением. Потому и тоска, что полноты в постижении этого несомненного восторга, уж это я понимаю, увы, нет и никогда не наступит. Потому что полнота восторга – это нирвана и совершенное отречение от бренной нашей жизни. А как можно отрешиться, когда у меня такая восхитительная Крошка и не менее восхитительная Фейгушка, которые обе сулят мне многие восторги, хотя и не похожие на восторг ныряния в ледяную солёную воду.
Трижды мы окунались в блаженные воды «жаркого залива». Крошка пришла с коляской на песчанно-галечный брег. Фейга спала под шум волн, Кроша гуляла в поисках агатов, мы с Зякой играли в три камушка. Потом открылся магазин-музей и об этой экскурсии надобно рассказать подробней. Подобные магазины потому и назывались «женераль», что там было всё: от жрачки до галантереи, от телег до стиральных машин, а в этом был ещё парикмахерский салон и при нём биллиардный стол. Владеет магазином и по сю пору семья Клутье, перекупив его у компании Робэн, Джонс и Витман из Жерси, прежде владевшей всем рыбным промыслом Гаспези.
Был у меня рассказ о людях, которые жили в витрине магазина, изобрая на публике самих себя, старательно избегая встречаться глазами с зеваками. Этот магазин по сути своей воплощение этой идеи. Реми Клутье играет сына Гастона Клутье, будучи действительно его сыном. Вот он на фотографии, счастливый и гордый пойманной им камбалой весом в 400 ливров (почти 200 кг). А вот на обложке книги Ива Терье фотография его отца-брадобрея (роман совсем о другом, но для обложки...), человека в высшей степени примечательного. Надо было обладать известной отвагой, чтобы перекупить убыточный магазин и наладить торговлю в кредит, тем самым закабалив рыбаков на многие годы в Анс-а-Бофис (мыс Зятя?).
Реми со своими братьями и сестрой проспектаклили сценки из жизни магазина: просьба кредита, скандал между рыбаком и его супругой, устройство салона с приглашением понюхать одеколон, которым пахли после стрижки и бритья все рыбаки деревни, торговля скобяными и прочими товарами второй и третьей необходимости, реклама эликсира-панацеи на основе рома, с добавками опия, чабреца и чего-то там ещё, такого же бешеного.
Вообще же, если начать перечислять все примечательности магазина, обо всём прочем уже и рассказывать не придётся, столько всякой всячины в этом музее-реконструкции 1928. Казалось бы, прошло всего 80 лет, а любой экспонат воспринимается диковиной и заслуживает поэмы. Даже мышеловки, даже дыры в стенах, залатаные жестяными заплатами. Оказывается, мыши выгрызали узлы в досках, места послабее, откуда прежде выходили ветки, а потом их выталкивали головой наружу. Стены были двойные, заполненые стружкой и прочим мусором для утепления. Вот мыши и передвигались по этому утеплителю, проделывая ходы и, что примечательно, заплаты находятся на примерно одном уровне, там, где на полках хранили муку или зерно. Вот, что я говорил, совершенно невозможно остановиться. А пилы, и сколько с ними связано разных шуток. А шляпы и перчатки для комплекта. А сети и крючки для ловли трески. А керосиновые лампы – чем не сказочный сюжет? Зяка пишет свой дневник, собирается его иллюстрировать брошюрками и картами.
Вторник – поздно встали, спали с Фейгой, гуляли по Персе. Во второй половине дня ездили в эко(но)музей, всё про выращивание морской живности. Новое здание при рыболовецкой школе, единственной на весь Квебек.
Зяка просился половить рыбу с пирса. Мы спустились на машине в Персе, Зяка отправился рыбачить. Мы пришли на пирс, взглянуть, как ловится рыбка у Зяки.
Тот стоял хмурый, потому что лучшие места уже были заняты, а там, где он ловил, поймать было просто невозможно. Мы разумеется вспомнили плохого танцора. Зяка возмутился, ну, при чём здесь это! Мы же пообещали ему, что завтра отправимся на настоящую морскую рыбалке. Он утешился и мы отправились в экономузей. Тут и дождик отправился вместе с нами. Надо сказать, что Фейга у нас спала почти всю дорогу. Я сидел с ней рядом, чтобы развлекать её, когда она проснётся. В ногах у меня стояло большое пластмассовое ведро с её игрушками. Зяка сидел впереди и почти всё время пялился в ДВД-экран. Он взял с собой 16 дисков с длиннейшим сериалом «Солдаты» и всасывал советские реалии и солдатский юморок. Отвлекался на пейзаж за окном машины, только когда Сильда хлопала его по коленке и тыкала пальцем – посмотри, какая красота! Он послушно смотрел и выжидал момент, когда красота кончится и можно будет опять уткнуться в экран.
Экономузей нас порадовал наглядностью и возможностью потрогать морских тварей.
Экскурсию вёл подкованный малый из тех, кто любит быть первым в деревне, чтобы не быть вторым в городе. Так мне показалось. На самом деле, он энтузиаст разведения всякой морской живности и понимает, что за этим будущее. Примерно так мы и объяснили Зяке наш приезд в этот музей. Ведь он хочет быть биологом, но сферы приложения своих сил ещё не нашёл. Вот тебе, пожалуйста.
В конце нас пригласили продегустировать дары моря и мы не отказались.
Презентовал их молодой кок, дитя польских иммигрантов. Мы с ним нашли общий язык, разговорившись о грибах, которые местные жители обходят третьей дорогой. На обратном пути я пожалел сон Фейги и не стал останавливать машину на лучшем на побережье агатовом пляже. Теперь я могу об этом сожалеть сколько угодно, но тогда я был преисполнен нежных отцовских чувств.
Среда – морская рыбалка с 10 до 13, «рынок» в Персе, пляж в Куан Бони, мелковат, но не так холодно. Крошка всё равно не купалась. Булочная. Вкусно.
Морская рыбалка – это здорово! Тем более, что отправление всё с того же восхитительного агатового пляжа. Мы приехали заранее, чтобы мы с Зякой могли искупаться. Погода благоприятствовала и купанию и рыбалке. В открытое море мы вышли часов в 10 с копейками. Всего человек десять: две семейный пары с парой детей у каждой, наша и ещё одна, тоже из Монреаля. Одна парочка женихающихся. И ещё напросился один, я, говорит, ого-го, у меня, говорит, тоже парусное судёнышко есть, так я на носу устроюсь, никому не помешаю, а вам лишняя денежка. Взяли курс на остров Бонавантюр и на полпути стали на якорь. В двухстах метрах уже стояла другая туристическо-рыболовецкая шхуна. Мы стали забрасывать блёсны и первой вытащила довольно большую треску девочка лет пяти. Все воодушевились и только не приговаривали: ловись рыбка большая и маленькая. Рыбка, однако, не ловилась ко всеобщей досаде. Кто-то вытащил морское чудище всё в иглах, но не ёж, а жаба, колется и травит, говорят, долго не заживает. Ещё вытащили анемон со дна морского, а вожделенной трески – нет как нет. Зяка весь испереживался, что у него не ловится. Мы с Крошкой ловили по очереди, кому-то же надо было держать-развлекать нашу Бусечку крохотную. Она во все глазёнки пялилась на доморощенных рыбарей и их добычу. Соседнее судно снялось с якоря и откочевало на милю куда подалее. На корабле назревал бунт и капитан, дабы предотвратить оный, проделал тот же маневр. Мы двинулись дальше, пока радар не показал очередное скопище рыбы. Нельзя сказать, что ловилось, как у берегов Новой Скошии. Там мы иной раз вытаскивали сразу по две рыбины, правда то были здоровущие рыбы-коты, которых брать было не сезон, а потом не так густо ловились макрели, а эта рыбка сортом пониже. Но само ощущение, сама тяжесть в руках были много круче. А здесь – Крошка вытащила рыбёшку, которую пришлось отпустить, слишком мала, потом и я вынул со дна морскую жабу, тоже выбросили, а Зяка так истомился от безрыбья, что считал чужих и чуть не плакал от досады, что у него – ничего. Потом у Крошки сорвалось что-то значительное, и ещё одну маленькую мы отпустили. И только под занавес Зяка выудил солидную трескувину, филе которой мы и сожрали на ужин.
Было-таки вкусно. Хороша рыбка треска. К часу дня мы вернулись на пристань, голодные. Меня, правда, подташнивало. Ну, морская болезнь. Потом даже в машине я некоторое время чувствовал себя неважно. Вернувшись в Персе, мы прогулялись по импровизированному рынку, встретили там нашего знакомца поляка-кока, которые предлагал дегустировать уже за денежку.
Забавно, что назавтра мы встретим на пляже торговцев морской бижутнёй. Тесно в турстических местах. Потом ещё мы подъехали к Гроту святой Анны. Как выяснилось, это не совсем грот, а такая небольшая выемка в горе, а сверху небольшой водопадец и можно зайти под козырёк и наблюдать водопад изнутри. Паломничать было приятно, пока мы были одни. Но вскоре подъехало машин десять других паломников и нам сразу же захотелось спуститься с горы. Погода начала портиться и уже срывался дождик.
Мы вернулись в шале ужинать, купаться, отдыхать.
По приезде выяснилось, что у нас напряжённо с хлебопродуктами и мы ещё смотались в Персе, в булочную, где хлебушек пекут по-старинке, где набрали ещё и сластей на пробу. Гулять так гулять. Вечером приполз туман и уже не отползал до самого нашего отъезда из Гаспези.
Четверг – в гостях у мик-маков, местных индейцев. Мило, наглядно, но ничего нового. Пляж недалеко от Гаспе в местечке Хандиман – тёплая вода, 18 градусов почти наверняка, может, 17, но не так, как в других местах. Мелковато, но с волнами – хорошо. Зяка был огорчён, что мало поплескался, но Фейге было достаточно. Сильда боится за молоко и потому не купается.
К индейцам мы ехали опасливо, вспоминая наш опыт встречи с аборигенами в Новой Скошии и Новом же Брунсвике. В первом случае нас покусали мухи и оводы, во втором – было закрыто и как хотите. На этот раз нас встретили приветливо и даже участливо. На нас смотрели жалостливо, потому что мы не мик-маки и потому многого не знаем и по большому счёту не знаем жизни. Мы бы просто не выжили, окажись мы один на один с суровой природой и диким животно-рыбным миром Гаспези. Мы не знаем диких трав и ягод, мы не знаем, как лечиться от цинги настоем из кедровых деревьев и можжевельника, мы не можем поставить силок ни на зайца, ни на медведя, не говоря уже об олене.
Рядом с микмаками стоит большая церковь, при которой есть монастырь и куда приглашают на сутки-двое или сколько угодно, если желаешь поотшельничать. Молчание и общение с природой. Плата умеренная. Пост приветствуется. Я звал поглядеть на церкву, но Крошка заявила о своём еврействе и Зяка поддакнул. Бог с ними. Потом мы питались бутербродами и картошкой, купленной в Провиго в Гаспе.
Поехали взглянуть на пляжи разрекламированные в туристических брошюрках. Обнаружили дюны, как на острове принца Эдварда и в Новом Брунсвике и в Новой же Скошии. Те же дощатые настилы, та же травка, удерживающая дюны. Разумеется, роскошный песчанный пляж. Я всё беспокоился, что Крошка у меня не окунётся никак в море, хотя и дно прекрасное, и волнение не большое, и вода не слишком холодная, терпимая вода градусов 18. Мне всё казалось, что она жертвует своими удовольствиями ради меня, ведь кто-то должен был вошкаться с Фейгой. Зяка откровенно балдел от волн и пассивного серфинга, как он именовал своё лежание на доске. Он придумывал игры, противопоставляя себя неизмеримо более сильным волнам, используя доску в качестве щита и представляя себя гладиатором, бьющимся не на живот, а на смерть.
Пятница – музейчик в Пабосе, рассказ Жана-Люка Трембле не оставил равнодушными.
Он из Сагене, но уже 38 лет живёт в Гаспези. Встретил здесь свою любовь. В прошлом директор школы, ныне – экскурсовод на пенсии. Похоже, доволен своим поприщем. Знает довольно и излагает складно. Пошёл сильный дождь и мы обошлись без купания, хотя пляж в Пабосе отменный, мы помним. Собирались ещё побывать на заводе по солению и вяленью-сушке трески, но не успели.
Зашли только в магазинчик при заводике, купили свежак филе трески и побродили по пирсу, поглазели на рыболовные судёнышки и чаек, ожидающих чуда. Вернувшись, пытались разжечь камин, убедились, что он не налажен, проветрили. Фейга гундела и к половине седьмого вырубилась. Уже час как спит. Я сварил кофе, Крошка будет цветочный чай. Всем хорош шале, только вот гулять негде. Скалы, отвесно обрывающиеся к морю, дорога и непроходимый лес. Мечта собрать грибов. Втуне.
Суббота – дождь, обложной, непроглядный. Туман такой, что дырявой скалы не видать.
Из всех возможных «активитиз» нам осталась пара музеев, проблематичный в связи с дождём визит на остров Бонавантюр или посещение биопарка в лиманах городка Бонавантюр. Оба чудесных приключения отпали, остались музеи, один поближе, всего 99 километров, другой подалее – 170. Тот, что поближе, поскромнее и уже многожды слышанное и виденное: эволюция ловли трески вокруг Гаспези. Тот, что подалее, называется вычурно: деревушка британского наследия, короче, английская деревня в Нью-Ричмонде. Разумеется, мы попёрлись, куда подалее. Остановились в городке Бонавантюр пообедать. Купили сэндвичи в Сабвее. Ехали под дождём и не по самой скоростной трассе очень долго. Ехали, очень приблизительно помня куда. Мы были в этой деревеньке шесть лет назад, но были под вечер и толком ничего не увидели. И на этот раз подкатили тоже уже во втором часу, тоже очень поздно, хотя и спешили, и боялись пропустить отворот, и беспокоились, туда ли едем, потому как указателей не густо. Приехали. Нате вам! Закрыто! На всё лето, обновляется деревенька. Приезжайте на следующий год... Ну, уж дудки! Мы поразводили руками, повозмущались, мол, могли бы и написать в справочнике, который, кстати, за этот год, что закрыто и всё тут. Мы бы не ехали. Столько бензина зря сожгли.
Порешили поехать в тот, что поближе, всё равно мимо проезжать будем. Хоть что-то увидим. Не зря ведь отмахали сто семьдесят км. И утешились. Увидели самое высокое деревянное строение во всём Квебеке.
Пять этажей, однако. Ни единого кирпичика. Только брёвна. Посмотрели, как работает бочарь, кузнец, плотник по части суден, продегустировали в очередной раз солёно-сушёную треску,
просмотрели пять минут фильма, Фейга больше не выдержала, раскричалась. Подивились на «ундервуд» в помещении конторы компании ББ (какие-то братья) и уехали.
Мне страсть хотелось в последний раз окунуться с головой в бурное море, пусть под дождём и без полотенца, но Фейга предательски заснула и мне не захотелось её будить. Такая вот жертва с моей стороны. Вечером быстренько собрались, поужинали. Наутро возвращаемся восвояси. Обратная дорога. Туманы. Ночёвка в Ривьер дю Лу (опять Волчья речка) Я и без того слишком уж расписался. Сказанного довольно. Были красивые туманы. Мы фотографировали из машины, не останавливаясь. Всё равно отменно получилось.
Мы не жалели о поездке, о плохой погоде. Мы были вместе, нашей маленькой семейкой. Это был первый выезд Фейги и она вела себя более чем прилично. В машине большей частью спала и гундела только по делу.
В следующую пятницу поедем в Америку, в кемпинг. Это хорошо.
